Будем знакомы, заходите в гости. Расскажите, кто вы и о чём мечтаете! Я пишу романы о любви, серых кошках в шляпах и панталонах, собаках с портмоне и звоне колокольчиков.
Живу в маленьком городе под Москвой и радуюсь всякой ерунде. А вы?.....
http://www.fictionbook.ru/author/bormin
http://www.litportal.ru/all/author6730/
http://lib.aldebaran.ru/author/borminsk
"ЦЫГАНОЧКА С ВЫХОДОМ" http://www.sibogni.ru/archive/32/35
"КОВАРНЫЙ МУЖИК" http://www.proza.ru/texts/2008/03/1
"ДАМА ИЗ АМСТЕРДАМА" http://www.moskvam.ru/2004/11/borminska
"СТАНЦИЯ МОСТ" http://www.sibogni.ru/archive/48/57
«В чём, в чём подоплёка убийства Нины Ивановны?» — мучился теми же вопросами старший лейтенант Иншаков В. И., но в голове у него отчего-то поочерёдно возникали два женских образа — той самой Нинки, его землячки и... загадочный образ женщины Альбины с четвёртого этажа, квартира 48.
И хотя с утра надо было обходить весь участок по часовой стрелке, ноги Виктора Ивановича прямиком понесли его ко второму подъезду. Он сел на лавочку, вытащил из папки лист и стал писать.
«...Отработка жилого сектора, вот так называется моя работа, бабушка», — закончил письмо бабушке Лене участковый старший лейтенант, положил его в конверт и, написав красиво адрес, пошёл через улицу к почтовому ящику.
Навстречу ему шла Альбина Яроцкая.
— Здравствуйте, — сказал Иншаков, но ответа не услышал — только цоканье стальных каблуков. Витя кашлянул и стал смеяться.
Альбина споткнулась на ровном месте и посмотрела на участкового милиционера. Как на жука.
— Какая-то вы невесёлая, потеряли чего? — обмахиваясь письмом, как веером, поинтересовался старший лейтенант.
— В каком смысле? — очень спокойно спросила Альбина. — Что, по-вашему, я потеряла?
— Ну, деньги, к примеру, — задумчиво сказал Витя, которому сегодня выдали зарплату.
«Он знает про деньги!!!» — Альбина улыбнулась.
— Ничего я не теряла, — вот все мои деньги! — похлопала она сумочкой по руке, повернулась и на подгибающихся каблуках пошла к подъезду.
«А может, он просто в меня влюбился? — пришла вдруг спасительная мысль. — Ага! Как же! — одёрнула она себя. — А впрочем, ну спросил, ну и что? Денег у меня всё равно больше нет... Кто же их спёр? Убила бы — не задумываясь!»
То, что деньги лежат напротив её квартиры, в берлоге калеки Бархатова, Альбина, к счастью, не знала, а то старичку пришлось бы туго...
Кто ж подумает на калеку? Зачем калеке столько валюты?
Двойное убийство в «сталинке» всё-таки наделало немало шуму. И хоть старший следователь Солодкина О. Л. не настаивала на отзыве капитана Сазанчука из отпуска, но, немного порассуждав на тему убийств со старшим лейтенантом Иншаковым В. И., заместителем Сазанчука на вверенной территории, поняла, что без Автандила Георгиевича разгрести это сложное дело вряд ли удастся.
( Итак, через три дня Автандил Георгиевич снова появился )
— Я однажды была влюблена... в голубого, правда, я не знала о нём, — произнесла Татьяна и взглянула на критика.
— Правда, Таня? — скрипучим голосом спросил и сочувственно поглядел на черноволосую писательницу Гена Коцюбинский.
— Да, я была сильно увлечена, просто грезила им, — трогательно призналась Достоевская.
— Танюша, у вас не было шансов, — прижав пальцы к губам, прошептал Геннадий. — Ни одного шанса, ни полшансика. Геи не воспринимают женщин как сексуальный символ страсти.
— Да-а, всё ограничилось дружбой и очень краткой, — грустно кивнула Татьяна Львовна, и в глазах её блеснула такая звезда, что Коцюбинский зажмурился.
— Так бывает, так бывает, — прошептал он и поцеловал Достоевской обе руки; она не сопротивлялась.
— Ну, почему-у-у, Гена?! — с чувством спросила Татьяна, и глаза их встретились. Блестели слёзы. — Ге-на?! Почему любовь приходит, и она не нужна! Почему?
— Я не знаю, Танечка.
— И я не знаю, Геночка.
— Никто этого не знает, Танюша.
— Никто.
— И никогда.
— Вон трамвай...
— Бежимте?
— Побежали!
И Гена с Татьяной Львовной, как два школьника-переростка, вприпрыжку и шумно дыша, добежали до трамвайных дверок и успели войти.
Трамвайчик зазвенел и пустился бежать по рельсам в горку, к синему пряничному вокзалу.
А что Таня тридцать лет назад была влюблена в Геннадия, так когда это было? А вы помните, кто любил вас? И кого вы?.. Я постаралась забыть.
Правда, безрезультатно.
— У вас красивый ремешок, — сказала рыжая колли и лизнула Нельсона в губы.
— Вы тоже — супер, — задышал Нельсон. И случилась любовь.
А некоторые удивлялись, чего это Лабрадор такой веселый за пельменями с сумкой бегает и не рычит на Слепого Поводыря, когда тот по привычке наступает ему на лапы и висящий хвост сзади.
— Это сильнее, чем секс! Когда любимый мужчина признаётся, что он любит тебя! — говорила рыжая колли всем.
А все думали — она просто лает.
( — Я боюсь за тебя! Я переживаю за тебя! Я хочу быть с тобой! — говорила колли Нельсону. )
И тут я заболела…
У меня что-то случилось с организмом. Я упала прямо на лестнице. И лежала там неизвестно сколько…
Я очнулась в палате с белым, окрашенным до середины окном и подумала, что лежу в туалете. Раньше такими белилами пользовались, чтобы с улицы желающие ознакомиться и убедиться, как вы там и легко ли вам при этом, не могли этого себе позволить.
Но я лежала не на полу, имея под головой унитаз, — это была койка. Железная. Пружинистая и старая. Она заскрипела всеми мощами, когда я повернулась и взглянула на...
И тут я снова впала в ничто. И сквозь него у меня сильно болело внутри, и меня, кажется, резали.
— Что ж ты, доча, с таким маститом ходишь и падаешь, подбирай тебя, — потрясла меня за плечо и ещё потрясла, и ещё здоровенная старая медсестра лет сорока. — Давай укольчик засадим, поворачивайся! Ну?! — загудела она. Я повернулась и ойкнула.
— Твою Глафиру в недоношенные положили, — обрадовала меня медсестра. — В доношенных мест нет. Такая девка заводная, как поест — сразу спать.
— Почему заводная-то? — всхлипнула я.
— Так как проснётся — сразу есть просит.
Вот так.
Обычно, когда убийцу задерживают прямо на месте преступления, ход дела предрешён — следствие, суд, тюрьма.
Решающий момент: Горностаева задержали рядом с убитыми матерью и сыном Сидоровыми-Гильзаби, на месте преступления.
Органы следствия выяснили — смерть мальчика произошла в результате многочисленных ушибов головы. Мальчик был убит в прихожей своей квартиры, убийца вошел, видимо, следом, так как дверь свежих следов взлома не имела, мальчик был одет для улицы, на ногах была грязная обувь.
( В прихожей оказалось совсем немного следов крови, )
Все эти дни Илья Леонидович находился под тяжким впечатлением от увиденного в 56-й квартире. Он даже исхудал и перестал мыться, слоняясь по Полежаевску, и не было сил у него даже поехать в Москву на Казанский вокзал встретиться с друзьями.
Две банки с кофе, прихваченные им с места преступления, валялись на дне старой сумки и — не прельщали. Даже запах кофе он теперь отчего-то не выносил, хотя всю жизнь пил этот горький напиток с удовольствием.
Приваренный кое-как замок, чтобы он не входил в трансформаторную будку, сбили скинхеды или другие добрые молодые люди, и Илья Леонидович решил вернуться в своё прежнее жилище, предварительно навестив соседку с первого этажа — Кузькину, постучав к ней в окно палкой, которую подобрал.
— Вот помру — без жилья… совсем я дошёл до черты... ( Зачем ты на меня нажаловалась? )
Я стояла у окна и слушала, просто так.
— Не ори на меня!..
Хриплая пара в кустах под окнами.
— Ты кольца обручальные куда дел?..
— Какие?.. — переспрашивает мужской голос.
— Кольца обручальные куда дел... зараза?
— Кто?..
— Кольца обручальные где?! — на визг переходит дама, мне её становится жаль.
— Ты прямо хуже моей матери…
Ушли. И я тоже стала собираться.
( Я шла из прокуратуры по улице Ленина. Мимо, задевая меня своим дыханием, прошёл человек. )
Когда русский человек выпьет, ему надо вскрикнуть. О правде. Крикнет, посмотрит по сторонам — никто не слышал? И со спокойной душой падает спать, кидается бить жену или ещё в какую бучу. Обычно бывает именно так, но изредка встречаются исключения — сильно пьяного вдруг посещает мысль о сексе! И даже, не поверите, о Любви!
( Прораб Хренков не отличался красотой, )
Если бы не Глафира Дмитриевна, я была бы в ту ночь дома, и ничего бы не произошло!
Если бы не Глафира Дмитриевна, что было бы со мной? Осталась бы я жива?
Я ни на минуту не сомневалась — всё было не так, как пытаются мне растолковать. Дьявольское совпадение. Топор у него в руках... но, может, он защищался?
( Причина! Ведь нет причины — убить женщину, которая нас приютила, )
— Зачем вы принесли ребёнка? — смотрит на меня как на слабоумную Ольга Леонардовна.
Обычный кабинет на втором этаже Полежаевской прокуратуры, три метра на два. Рядом с туалетом в конце длинного тёмного коридора, в котором смешались запахи очень старого здания. Глафира спит, и я отвечаю тихо, придерживая свёрток двумя руками:
— Я не могу оставить полуслепой старухе, которая орёт на всю квартиру на собак, грудного ребёнка, которому неделя...
И думаю при этом: «Я бы родной бабке побоялась оставить, а уж чужой, пусть и приютившей нас, но...» И тихо, но требовательно, прошу:
( — Мне нужно увидеть мужа )
Убийства в городе происходили с завидной регулярностью.
Я не оговорилась, хотя понимаю, что написала явную абракадабру и нонсенс. Но никто не кричал об этом на улицах, и в прокуратуре тихо шушукались прокуроры над папками с делами, папок был «миллион», но никакого ажиотажа в раскрытии преступлений не наблюдалось.
( За последние 13, 113 и даже 213 )
Там самые лучшие - Цыганочка с выходом, Дама из Амстердама, Охота на старушку, Москва в решете.
http://www.ozon.ru/context/detail/id/12
первый раз сама купила на ОЗОНе, чтоб подарить ту же Даму из Амстердама. Дома их уже не осталось давно.
Я вышла из роддома в два часа дня, меня никто не встретил. В кулёчке, который мне вручили на выходе, попискивала моя Глафира в подаренном одеяльце в серо-голубую клетку и паре тонких пелёнок с больничными штампами.
Конечно, я знала куда идти, и, постояв у роддома, чтобы обрести равновесие и привыкнуть снова ходить, а не лежать, сделала первый шаг к аллее, через которую была видна проезжая часть Весеннего проспекта. Глафира рванулась из свертка и пискнула громче, когда мы с ней втиснулись последними в городскую «четвёрку» ( — местный синий с белой манишкой трамвай. )
А там играет - http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/w/s
Марченко Людмила Васильевна
Родилась 20 июня 1940 года в селе Архипо-Осиповка Краснодарского края.
( С самого нежного возраста Люду все называли «артисткой». )
С ночи 19-го насильник ходил и высматривал себе жертву. Насильником вдруг почувствовал себя примерный семьянин Мальков и быстро переквалифицировался из геронтофила в маньяки…
А перед этим — квартира 46:
— Порнушечку поставь, — попросил Мальков супругу.
( — Всё есть! — парировала )
Этот день, 19 июня, был какой-то невыносимо длинный.
В то утро Дима вернулся с улицы, еще раз поцеловал меня и предупредил:
— Наташка, не выходи сегодня из дома, может быть, приедет один человек, ну тот, что мне должен…
— Не смеши, — сказала я.
— И ещё… — Дима постоял у двери. — Наташ, может, мне показалось, но я видел у подъезда «шевроле» с красноуральскими номерами и, помнишь, того, с титановым лицом?
Ещё бы я не помнила Валерия Бобровника…
— Ну и что? Его же убили, по телевизору сказали, я сама слышала. Да мало ли... совпадение, и всё. Кому мы нужны? Мы ж им всё оставили...
( — Ну, всё-таки посматривай, )
— Здравствуй, землянин! — приветствовал по утрам из трансформаторной будки Илья Леонидович братьев по разуму.
За что нередко бывал бит.
И 18-го числа ему тоже намяли бока...
А к вечеру к нему пришёл знакомый, тоже без жилья, в гости. Ведь общение, как известно, самое дорогое, что имеют очень многие люди.
— А кто сказал, что жизнь должна быть весёлой? Жизнь — грустная мелодия. Сплошной плач, — сказал гость.
— Иди отсюда, — послал его подальше Илья Леонидович, которому было отчего-то пасмурно донельзя, невмоготу, в общем.
( — Ну отчего же? Ну, почему же? — упёрся философски настроенный гость с чёрными пятками. )
Два упыря, Мазут и Саркис, тоже искали счастливого обладателя денег Достоевской. Они буквально просвечивали своими чёрными глазами каждого из жителей подъезда, начиная с восьмилетних и до бесконечности.
— А что? Сейчас такая малышня пошла, будь здоров! Им на жвачку страшные деньги нужны! — трогая шишку на голове от камешка, посланного ему в голову хулиганствующим мальчиком, сопел Мазут; Саркис посмеивался.
И когда кто-либо из жителей подъезда шёл домой мимо их окна к заветной двери, друзья обсуждали — в чём он уходил и в чём вернулся?
Ведь при таких сумасшедших деньгах, что сделает абсолютно любой житель голубой планеты? Совершит променад и накупит всякой всячины — от носильного белья и меховых стелек в валенки родной бабушке до машины «джип».
Но пока никто, никто и никто своим шибко нарядным видом не показал наличие тех ДЕНЕГ!
Трогательный мужчина
( Прошел месяц после ограбления Достоевской. )
Так уж повелось, что мужчинам нравятся женщины, а женщинам — мужчины. И не по правилам или по какой плановой разнарядке. Абсолютно случайно нравятся, просто пересекутся взглядами в воздухе и, как говаривала одна не ахти какая умная бабка, готово дело, снюхались!
Вот так Альбина и новый участковый Витя Иншаков совершенно случайно продолжили знакомство с обычного скандала. А что? Неплохой способ завести дамочку или взбудоражить мужика.
( Всё было как обычно. )
В. В. Хренков, прораб из квартиры 55, ходил в тесных штанах и смотрел на всех прищурившись. Из карманов, и сзади, и спереди, что-то торчало, выпирало и почти вываливалось — Хренков останавливался и подбирал.
Если Вениамин Вениаминович останавливал на вас своё дыхание, ничего хорошего тот день вам больше не сулил.
— Ну-у, ка-аак? — обычно спрашивал он весьма противным голосом у какой-нибудь зазевавшейся дамы во дворе.
Та вздрагивала и поднимала глаза. Прораб набирал побольше воздуху, становился в позу и начинал нести какую-то околесицу. Обычно к третьей минуте разговора даме, на которую упал, как камень взгляд прораба, становилось всё ясно и хотелось куда-нибудь быстро уйти, а лучше убежать, только бы не слышать: «Ммммуууу, ннннуууу и чтоооо?..»
( «Раздвоённая личность. Очень опасен», )
из жж cuban_okt
Т. Достоевской:
«Человека делают другие люди. Не жизнь, а люди, с которыми живешь. Они обволакивают тебя, как дожди, овевают, как ветра, рвут на части, как ураганы, залезают в душу, как змеи, некоторые умудряются целовать, проникая своей сущностью настолько далеко, что ты рожаешь.
Люди — параболические антенны, ветряные мельницы, ливни, молнии. Иной раз такие, что ты, сперва невыразимо счастлив, как дурак, а после страдаешь и держишься за землю, распластанный болью, с гипотетической дырой в голове, из которой в космос уносится частями твоя душа.
Ищите своих людей, быть может, вы их найдёте через десятки лет. Уходите от людей, с которыми вам плохо, пусть они живут без вас. Конечно, если вы ещё можете ходить, и вам что-то ещё хочется, и впереди — солнце, а не проветриваемая дыра неизвестности».
БОМЖ
( Каждый вечер )
— Кого там принесло? — лёжа на кровати вся в деньгах, нежным голосом спросила Альбина.
Зуммер, поставленный ещё при Иосифе I, трещал так, что поднялся бы и мертвый.
Альбина зажмурилась, привстала, нащупала тапочки одной ногой и, чертыхаясь, пошла открывать.
— Эй, ты! С прибабахом! — рванув дверь, выскочила она на лестницу и замерла. На неё с тоской в глазах смотрели двое участковых.
Альбина удивилась именно тоске, а не милиции, а участковые, глядя ей в область ключиц, сказали по очереди:
( — Оденьтесь... )
«Он худенький и добродушный», — понял Автандил Георгиевич про Витю.
— Пьяные безобразничают, — по-отечески объяснял Сазанчук новому коллеге про выбитые стёкла, когда они обходили «сталинки» и прочие дома на Архангельской улице и дальше по Объездному шоссе.
Витя сразу же понравился Автандилу Георгиевичу, ему вообще нравились люди, хотя, казалось бы, на такой работе люди и прочие живые твари, капитану Сазанчуку должны были осточертеть. Но — нет. Этого не произошло.
Когда участковый хотел понравиться человеку и расположить его к себе, он с ним закуривал, вздыхал и рассказывал что-нибудь.
( — Вчера подходит вон тот маленький шпанёнок )
В. И. Иншаков сидел в опорном пункте за столом и, поглядывая в окно, писал на бланке протокола:
«Дворец кривосудия;
камера курортного задержания;
параша с кондиционером;
нары на основе арабской кровати;
вертухай в золотых цепях;
меню тюремного ресторана...»
( Поток остроумия был прерван камнем, )
Людей — тьма, как китайцы — все на одно лицо...
Участковый Сазанчук так не считал. Все разные. На его участке, по крайней мере почти пять тысяч человек. Конечно, всех даже он не знает. Но обитателей «сталинок» он знал поимённо, и тому способствовал опорный пункт милиции в первом подъезде. Обычно в нём дежурил сам Автандил Георгиевич, принимая народ по личным и прочим вопросам, но в последнее время пункт стоял закрытый. Кадры...
Кадров не было.
Автандил Георгиевич мотался по участку, с тоской вспоминая, как при старой власти в опорном пункте сидели он сам, сержант и парочка практикантов с юрфака. ( Были времена. )
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
sv_borminskaia- Платье из ветра
Syndicate
